Учредители:

Молодежное правозащитное Движение

Партнеры:

СПбГУ: студенты против системы

August 28th, 2011

Нечасто борьба сотрудников и учащихся вузов за свои права приобретает организованные формы. В Санкт-Петербургском государственном университете (СПбГУ) в этом смысле создан прецедент. Против администрации главного вуза Северной столицы выступают и преподаватели, и студенты. Часть педагогов основала оппозиционный официальному профсоюз «Универсант». Его глава Сергей Самолётов приобрёл общероссийскую известность, после того как в прошлом году выложил в сеть видеообращение к Дмитрию Медведеву. В течение нынешнего учебного года у стен альма-матер активисты неформального студенческого движения «Студсовет» устраивали одиночные пикеты. О том, почему они ополчились против нынешнего руководства вуза и что такое студенческое самоуправление, рассказывают участники «Студсовета» – студент третьего курса филологического факультета СПбГУ Виктор Воробьёв и аспирант филологического факультета СПбГУ Павел Арсеньев.

НАКОРМИ СЕБЯ САМ

Когда началось противостояние Студсовета и администрации СПбГУ?

Виктор Воробьёв (В.В.): – В начале этого учебного года, когда в университете стали происходить вещи, которые нам мешали нормально учиться и были противозаконными.

Например, общежитие – это клондайк правовых нарушений. Там нарушение на нарушении сидит и нарушением погоняет. Многие вещи делаются нелегально. Мы решили бороться за свои права. Первое, чего мы добились, – это круглосуточный доступ в общежития для проживающих, затем – радикальное изменение тарифной политики университетской IT-службы в общежитиях, где университет – интернет-провайдер-монополист.

Осенью произошла история с приходом сторонней фирмы, обслуживающей столовые, что вызвало общеуниверситетский бунт. До этого СПбГУ сам занимался своим общепитом, а потом руководство решило, что это непрофильная деятельность. Был объявлен тендер. В условиях тендера цены прописать нельзя, качество тоже, выигрывает тот, кто больше заплатит за аренду. Победителем стала компания, которая довольно много заплатила за аренду, а потом, чтобы как-то это возместить, стала задирать цены. О качестве еды тоже говорить не приходилось. Тогда наш комитет стал очагом самоорганизации: во дворе филфака начала работать студенческая столовая.

Выходит, студенты кормили студентов?

– Да. Всё это вызывало нездоровый интерес администрации. Но в какой-то момент там решили, что в вопросах питания с нами лучше скооперироваться, чем ссориться.

Павел Арсеньев (П.А.): – Дело в том, что это был тот случай, когда непонятно, какие превентивные меры может принять администрация, чтобы всё это безобразие прекратить. Студенты по очереди готовят еду самостоятельно (раз она дорогая и некачественная в столовых), делятся ей. Хотя речь идёт о промышленных масштабах (за перемену кормили от 50 до 100 человек), никто не собирает деньги. Нет одного возмутителя спокойствия – возмутителями можно считать всех, кто раздавал листовки и вёл запись дежурства на следующие дни. Во дворе филфака это продолжалось месяц до того дня, пока цены в университетской столовой не понизили на 20 процентов.

В.В.: – Но пик нашей активности пришёлся на второй семестр этого учебного года, после того как мы урегулировали внутренние вопросы и запустили в середине февраля сайт.

Как вы оцениваете количество своих единомышленников? В официальных сообщениях руководство СПбГУ утверждает, что вас всего человек пять.

П.А.: – На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Всю основную работу делают пять-десять человек, но наша группа во «Вконтакте» насчитывает почти 4,5 тысячи участников. Правда, среди них не только учащиеся и работники СПбГУ, но и ребята из МГУ, Европейского университета и других вузов – в общем, все те, кому небезразлична судьба нашего университета. Ещё человек 100 – и это только студенты СПбГУ – приходят на организованные нами заседания.

В.В.: – У нас всего три-четыре публичных фамилии.

П.А.: – Это связано с так называемым прогрессивным нейтралитетом. Очень многие готовы поддерживать нас и морально, и действиями, но не хотят «светиться». А нам уже нечего бояться – наши имена уже засветились.

Не ощущаете на себе давление со стороны администрации университета?

В.В.: – Да, психологическое. Через низших должностных лиц осуществляются прямые угрозы. Обычно закрывается дверь в кабинет, остаются два человека, без свидетелей, и ты не успеваешь даже включить диктофон. Тебе говорят: «Вы перестаёте этим заниматься или отчисляетесь» или «Вы не сдадите в эту сессию ни один зачёт и ни один экзамен». Это слышали, наверное, все наши активисты, чьи фамилии публичны.


НЕ ПРОТИВ РЕКТОРА, НО ПРОТИВ СИСТЕМЫ

Вашему Студсовету уже не раз удавалось отстоять права студентов. Но какая победа могла бы стать последней точкой, после которой конфликт с руководством вуза был бы исчерпан?

П.А.: – Борьба в какой-то момент перешла в режим, когда уже нельзя остановиться и сказать, что всё решили и можно расходиться. Если мы разойдёмся, нас просто отчислят.

С другой стороны, поводов хватает с головой. Кроме постоянной причины для борьбы – смехотворного размера стипендии, сейчас ещё расформировывают кафедральные библиотеки.

В.В.: – Их хотят включить в состав Научной библиотеки им. Горького, поскольку у них нет никакого внятного юридического статуса. Аргументируют такое решение тем, что книги хранятся ненадлежащим образом, что на кафедрах зачастую нет ставки библиотекаря. Однако в кафедральных библиотеках довольно большая часть книг, которые не принадлежат вузу, например книги преподавателей.

П.А.: – Да и потом – это будет неудобно. Мой знакомый учится на кафедре классического языкознания. Он приходит на кафедру, выписывает цитаты, необходимые для его диссертации, и всё. А в университетскую библиотеку придётся ехать, заказывать книгу, ждать. Преимущества сомнительны, но вред очевиден. Это один маленький пример…

В.В.: – Или другой пример – маленькие стипендии. Сейчас стипендия у нас 1100 рублей или 1050, если состоишь в профкоме, куда в своё время многих записали без спросу. В администрации говорят, что ничего поделать не могут. Но ведь надбавки к стипендиям можно выплачивать из внебюджетных средств. На том же филфаке таких денег немало, так как много платных студентов.

Вы хотели бы смены руководства СПбГУ или смены тактики руководства вузом?

П.А.: – Это вопрос народников. Можно бороться против царя, а можно попытаться менять саму систему. Иногда смена царя может помочь поменять систему.

Получается, вы всё-таки против системы?

– Для нас это принципиально. Наш горизонт – трансформация некоторых системных механизмов. Мы боремся не с Кропачевым или Вербицкой (в прошлом – ректор СПбГУ, ныне в должности президента вуза. – STRF.ru), а с ректором, от которого многое зависит, но который что-то делает не так или не делает вообще.

Честно говоря, по информации из открытых источников, складывается впечатление, что Николай Кропачев всё по букве закона пытается организовать, навести порядок в университете…

– Это, конечно, прекрасный имидж. Но дело в том, что законы, которые принимаются, социально совершенно не продуманы.

В.В.: – Дело ещё и в другом. Осенью принимались изменения в устав СПбГУ. Их актуальность оправдывалась тем, что изменилось федеральное законодательство и устав якобы необходимо привести с ним в соответствие. Так, 31 декабря 2010 года новый устав был утверждён правительством. Однако потом, когда сравнили уставы МГУ и СПбГУ, выяснилось, что в уставе Московского университета изменились две строчки, а устав СПбГУ был перелопачен практически весь.

Выходит, фактическое упразднение института деканов и учёных советов никак не связано с изменением федерального законодательства. Благодаря закону «О двух университетах», ректор получил практически ничем не сдерживаемые полномочия. Появилась некоторая доля авторитаризма, которая могла появиться, а могла и нет.

У меня, на самом деле, нет никакого ярко выраженного отношения к нынешнему ректору. Мне кажется, что важна не персона ректора, а что он делает и как. Если в какой-то момент Николай Михайлович [Кропачев] прекратит зачастую нелогичные и непоследовательные преобразования и действительно начнёт по-настоящему развивать университет, то меня его фигура вполне устроит.

Другое дело, что здесь система должна измениться. Я считаю, что самая главная ошибка закона «О двух университетах» – это то, что ректор назначается президентом РФ. Нужно вернуть выборы ректора учёным советом!

Вы считаете, что тогда не будет таких проблем?

– В этом случае профессорско-преподавательский состав будет чувствовать ответственность за свой выбор. Раньше в университете было два класса – преподаватели и студенты. Профессора преподают и определяют дальнейшее развитие университета, а студенты учатся. А сейчас формируется новый класс – менеджеры, которые активно управляют университетом.

Это достаточно распространённая модель, она начинает доминировать и в Европе. Но в нашем случае мы видим реальное отсутствие связи между профессорско-преподавательским составом и менеджментом университета. При этом нельзя сказать, что совсем ничего не делается. Если бы это было так, университет прекратил бы своё существование. Но многое из того, что реализуется, делается не так, как хотелось бы. При увеличивающемся числе работников администрации возрастает количество бюрократии. Уже сейчас для оформления большинства бумаг требуются многочисленные подписи начальников, которых надо ловить в разное время и в разных местах. Особенно это видно на примере преподавателей, которые работают в Петергофе, – когда им оттуда нужно ехать в 12 коллегий подписать какую-то бумагу. И электронный документооборот здесь не работает.


НЕЗДОРОВАЯ КОНКУРЕНЦИЯ

Для чего, по-вашему, создали официальный Студсовет СПбГУ?

П.А.: – Это не они [администрация вуза] создали, а они были вынуждены выставить некий официальный алгоритм самоорганизации под угрозой реального низового творчества студентов. То есть они попытались создать параллельную структуру. Но так получилось, что, например, Виктор Воробьёв в результате выборов возглавил официальный Студсовет филфака.

Попытка повышения степени бюрократичности совершается для того, чтобы не только замедлить трансформации (раньше это выглядело так: мы собираемся во дворе, спонтанно переходим к теме недовольства столовыми, тут же уже придумываем, какую протестную акцию нам устроить; теперь, чтобы что-либо обсудить, нужно протокол подать), но также это необходимо для того, чтобы сделать эти трансформации прозрачными для администрации. Впрочем, нельзя сказать, что в нашей ситуации этот трюк удался, потому что мы сохранили структуру, которая может действовать просто от лица неофициального, независимого Студсовета.

В.В.: – Что касается официального Студсовета, он изначально лишён смысла и, с нашей точки зрения, в сегодняшней форме не имеет права на жизнь. По нынешнему положению в Студсовете университета состоят председатели факультетских Студсоветов, плюс председатели факультетских профбюро и председатель профкома. Это означает, что людей из официального профкома будет всегда на одного человека больше. Это абсолютно неизгоняемое профкомовское лобби. Это уничтожает идею Студсовета как альтернативы профсоюзу, ведь профком в СПбГУ намертво сращён с университетской администрацией.

Как вы оцениваете студенческое самоуправление в СПбГУ?

– В России часто бывает, что результат самоуправления состоит в том, что определённая группа студентов, наиболее успешных в хождении по кабинетам, оказывается во главе этого самоуправления, получает какие-то бонусы и начинает говорить от имени студенчества, по сути дела не имея на это никакого морального права. Совет якобы выражает мнение студентов, а на деле – мнение администрации.

Что касается нашего независимого Студсовета, то было время, когда нас с радостью выслушивали в высоких кабинетах и предлагали совместные проекты. А потом нам практически объявили войну и говорят, что мы некие народовольцы, которые собираются забрасывать здание на Университетской набережной бомбами. Мы об этом даже не думали, хотя ход мысли университетских чиновников интересен.

Мы предпочитаем всё-таки придерживаться законных методов, потому что, как и ректор, настаиваем на выполнении законодательства Российской Федерации. Именно поэтому мы боролись против незаконных гостиниц в общежитии. Сейчас директор общежития уволился, ректор объявил, что внезапно обнаружилось 900 мест. Все публикации об этом очень тенденциозны, они же не будут писать, что «самозваный» Студсовет, который они очень не любят, вынудил их закрыть гостиницы. Глупо полагать, что администрации не было известно о существовании этих гостиниц. Деньги, полученные в результате их функционирования, шли в бюджет университета и тратились на какие-то проекты.

Появление структур, подобных нашей, закономерно. Студенты должны критически мыслить не только по отношению к статьям в учебнике, но и к окружающей действительности. Поскольку окружает их университет, то так и получается. Санкт-Петербургский государственный университет – не единственный вуз в России, где не всё в порядке.

На примере нашего независимого Студсовета мы стараемся показать, какой может быть организация без бюрократии, без узурпации власти одним человеком, с коллегиальностью, с академическими свободами, с упором на прозрачность, законность и открытость. Я не знаю, насколько нам это удаётся, но мы стараемся.

--------------------

Комментарий Алексея Заварзина, проректора по направлениям география и геоэкология, биология и почвоведение СПбГУ:

– В Санкт-Петербургском госуниверситете есть положение о Студенческом совете. На каждом факультете весной этого года прошли выборы в Студенческие советы. Факультетские Студсоветы, в свою очередь, избрали общеуниверситетский Студенческий совет. Он – легитимный представитель студенческого сообщества СПбГУ.

Однако есть группы, которые называют себя «студенческими советами». В принципе, их можно так называть, ведь они состоят из студентов, пусть даже из четырёх, пяти, десяти, а то и двадцати человек. Но они выражают в большей степени интересы малых групп, свои конкретные интересы, используя для своего объединения то же самое название. В принципе, любые люди могут собраться в группу и отстаивать свои интересы, но насколько они имеют право называться Студенческим советом, выражающим мнение всех учащихся?

По поводу официального Студсовета СПбГУ говорят о «неизгоняемом профкомовском лобби»: в его состав входят председатели факультетских Студсоветов, председатели факультетских профбюро и председатель профкома.


– Я, честно говоря, не очень понимаю, откуда у вас такие сведения.

В соответствии с положением, которое было принято учёным советом СПбГУ, общеуниверситетский Студенческий совет не вводит квотирование представителей профкома или каких-то других организаций. В Студсовете должны быть представлены все категории студентов и обучающихся: бакалавры, специалисты, магистранты и аспиранты. На большинстве факультетов сейчас этот процесс завершён. Соответственно, то, что мы называем «Студсоветом», уже сформировано. Безусловно, есть группы людей, объединившиеся для решения каких-то вопросов. Некоторые из них называются Студенческими советами, но это не то, что мы можем соответствующим образом категоризировать. Это просто группы.

Но Вы не будете отрицать, что в СПбГУ существует противостояние между администрацией с одной стороны и профсоюзом «Универсант» и небольшими «локальными группами, которые называют себя студсоветами», – с другой? Руководство как-то пытается разрешить эту ситуацию?

– Я не нахожу ничего плохого в наличии разных мнений и групп, которые эти самые мнения высказывают. Они могут быть и резко отрицательными. Я сторонник конструктивного взаимодействия. Всё-таки в споре рождается истина. Мне кажется, что как раз тот факт, что в Санкт-Петербургском госуниверситете есть разные группы, указывает на то, что такой диалог идёт.

Право на свободу выражения – одна из краеугольных основ академических свобод. Это указывает на то, что университет – живой и развивающийся организм.

Источник http://direct-action.org.ua/?p=889

 

Поиск

Акция!

Подпишитесь на новости

Укажите Ваш e-mail